скрыть общую навигацию по сайту

Аутопоэзис живых машин

27.12.2013

На заседании Института синергийной антропологии, состоявшемся 18 декабря 2013 года, с докладом выступил проф. Евгений Ивахненко, заведующий кафедрой социальной философии РГГУ. Публикуем тезисы выступления.

 

Доклад Евгения Ивахненко - Аутопойезис живых систем

 

 

Е.Н. Ивахненко

Аутопоэзис «живых машин»*

(«Рассказ о том, как вещи/объекты обретают самостоятельность и что с этим можно поделать»)

 

Аутопоэзис (от греч. αυτος – сам,  ποιησις – создаю, произвожу, творю)само-строительство, само-производство или воссоздание себя через себя самого. В нашей стране дискуссия об аутопойезисе систем  развернулась на страницах научных журналов относительно недавно[1].

 

Можно выделить три ключевых свойства всякого аутопойезиса. Это: 1) автономия (в отличие от гетерономии, к примеру, кибернетических моделей Н.Винера); 2) инактивация (толчок, начало достраивания исходит не извне, а изнутри самой системы); итерация (незамкнутость цикла, постоянное его самообновление и самодополнение, выстраивание новых уровней собственной сложности).

 

Примеры аутопоэзных объектов, как правило, находят в живой природе – клетка, организм, популяция и т.д.  Когда мы имеем дело с вещами или рукотворными объектами – механизмом, агрегатом, заводом и т.д., – мы относим их к классу искусственных машин или же инструментов, построенных по замыслу человека и подчиненных его управляющей воле. Искусственная машина (ИМ) подчинена способности человека манипулировать ею и полагаться на ее безупречное механическое повторение операций. Она осуществляет стандартное изготовление чего-то отличного от нее самой, например – станок, конвейер  на автомобильном заводе и пр.  Продукты и результаты работы ИМ являются внешними для нее. Можно сказать, что порядок, привнесенный извне (схема, программа, алгоритм и т.д.) здесь безапелляционно главенствует над организационной сложностью.

 

Основополагающим условием существования живой машины (ЖМ) является поддержание ее организации/целостности за счет устойчивой циркуляции – рекурсивной петли.

Вслед за чилийскими нейробиологами У. Матураной и Ф. Варелой, немецкий социолог Н. Луман в своей коммуникативной теории техносоциальных социальных систем обратил внимание на последствия эволюции некоторых социальных объектов (в данном случае – электронных массмедиа). Луман выделил понятия сложности, морфогенеза, границ системы...,  которые позволили запустить принципиально новое, эмерджентное свойство коммуникативных систем – безостановочное воспроизводство рекурсивной петли.

Рекурсивная петля в данном случае есть процесс, конечные состояния или результаты которого продуцируют новые исходные состояния. Рекурсия является единственным общим законом для всех без исключения сложных аутопоэзных объектов. Направление их эволюции НЕ навязано извне, как до- и помимо них существующее целеполагание. Оно в каждом случае определяется и переопределяется собственной рекурсивной процессуальностью объекта. Наличная организация  любой ЖМ, в известном смысле, является результатом контингентности (случайности)[2] выборов, осуществленных в ходе ее эволюции.

 

Другими словами, в живых машинах запускается процесс автономной безостановочной циркуляции, которая генерирует собственные структуры из себя самой. В свою очередь безостановочность  генерации и есть  то, что принято называть жизнью. Гены производят и вызывают к жизни организмы, которые их производят и вызывают к жизни. По аналогии, прерывание рекурсии означает наступление смерти ЖМ, а ее разложение  – как утрату свойства поддерживать себя из своих же собственных процессов.    

Таким образом, ИМ, сколь бы сложной она не была, не воспроизводит свое бытие и свое существование во времени и пространстве. Она является только частью более общей и аутопоэзной антропосоциальной организации (по определению Э.Морена – «антропосоциальной мегамашины»). Сопротивление ИМ факторам ухудшения ее функционирования определяется надежностью ее неизменных элементов (деталей), их качеством – прочностью, износостойкостью и т.д. Обновление/подновление ИМ – замена ее частей, деталей – осуществляется извне, но не ею самой.

 

Основной тезис моего выступления заключается в том, что усложнение ИМ может привести и приводит в известных случаях к самозапуску рекурсивной петли. В этом отношении прежде ИМ становится ЖМ, хотя и не располагает всем тем, что несет в себе биологическая ЖМ.


ИМ, преодолев порог сложности, становится целостностью со своими границами и внутренними свойствами  аутопоэзной организации.  В этом тезисе нет и намека на что-то чудесное и таинственное. Скорее, наоборот, в данном случае предлагается рассмотреть нечто, ставшее уже привычным, но – с использованием других оптик.

Ярким примером аутопоэзных антропосоциальных организаций является организация языка и коммуникации. Но таковые если и можно назвать «живой машиной», то с оговоркой – как машину идеальную, лишенную «отягощающей» материальности. Точнее было бы сказать, что  материальность/вещность так или иначе сопровождает или сопутствует языку и коммуникации, но не включается в рекурсивную цикличность их формообразования (морфогенез), как это имеет место в биологических ЖМ.

Однако есть основания полагать, что ряд объектов, запущенных внутри антропосоциального пространства, обрели аутопоэзную специфику – обособление, границы, целостность, рекурсивную цикличность, генеративность и самообновление собственной в том числе и материальной организации.

 

Выделю два объекта, которые первоначально были ИМ, сейчас же являются живыми, но не биологическими,  а – техно/антропо/социальными аутопоэзными объектами. Это – Интернет-сети и фондовый рынок (ФР). По обыкновению мы говорим, что организация таких объектов содержит в себе свойства разрастающейся сложности, адаптивности, нелинейности, самоорганизации и что нельзя их исследовать с помощью моделей, основанных на идеях линейности, равновесия, симметрии, детерминизма и редукционизма, – в этом случае их основополагающие свойства попросту исчезают для исследователя. Это так, на самом деле. Но этого недостаточно.

 

Доклад Андрея Гаврилова целиком сосредоточен на поисках модели успешной деятельности участника торговли/покупки акций, которая опирается на констелляцию аутопоэзных свойств фондового рынка.

 

Еще Н. Луман подметил, что деньги вообще могут служить одним из наглядных примеров запуска аутопоэзиса.

 

В конкретном случае с Интернетом и ФР антропосоциальное присутствие, которое на стадии ИМ было исключительно внешним, подпитывающим, программирующим и обновляющим («снабжающим запчастями»), переместилось внутрь границ объекта. Антропное и социальное присутствие в сетях и фондовом рынке манифестируется интересами/смыслами, которые включены в  рекурсивные петли вместе с оборудованием сетей, реальной/виртуальной денежной массой и другими частями новой организации. Именно рекурсивная цикличность, замкнутость на себе,  поддерживают целостность (морфостаз) и генеративность (морфогенез) этого образования.

 

В обособившейся («ожившей») новой целостности люди и вещи ситуативно могут оказаться по одну внутреннюю сторону границы, в одном смысловом кластере различений.

Аналитик остается нерелевантным процессам, которые он описывает, если по отношению аутопоэзному объекту он выступает в качестве стороннего наблюдателя, якобы располагающего «законом» (схемой внутреннего устройства, целевым механизмом). После запуска рекурсивной петли он не может стать над организацией объекта, не может полновесно управляющим уровнем, подобно тому, как это предписывалось Н. Винером, применительно к ИМ. Строго говоря, нельзя получить информацию об управляющем уровне. Рекурсивная петля вообще не ведет свое происхождение из информации, как то полагали представители первой кибернетики («отрицательная обратная связь»), она предшествует информации генеологически. То есть, понять (быть проинформированными) мы можем только из середины (Н. Луман), но никак не в начале процесса. Это весьма важное обстоятельство, напрямую связанное с родовым свойством аутопоэзной организацией объекта – примыкания конца одной петли к началу следующей, подводит к необходимости поиска иных (неклассических) стратегий взаимодействия с ней. Следует всегда помнить, что описывая аутопоэзные объекты традиционным языком (словарем) субъект-объектной социологии, мы обречены искать для них место в старых мыслительных схемах.

 

По сути, мы можем только коммуницировать с ЖМ, всегда находясь по одну сторону границы – либо внутреннюю, либо внешнюю, но никогда не схватывая обе стороны одновременно. Данное условие коммуникации с аутопоэзным объектом, накладывает целый ряд ограничений на возможности  классической субъект-объектной модели описания.

 

Говоря об аутопоэзисе объекта, я намеренно говорю о его организации, но не о системе или структуре. Эти понятия, на мой взгляд, необходимо разделить, стремясь тем самым четче обозначить место наблюдателя по отношению к внутренней и внешней сторонам границы аутопоэзного объекта.

 

То, что мы понимаем под системой всегда есть абстракция нашего ума, всегда фрагментация той или иной организационной сложности объекта. В свою очередь понятие «структуры», используется нами в расчете на предельное его отождествление с формальным инвариантом системы. Из структурных правил, из манипулирования базисными единицами информации и т.д. можно воссоздать только ИМ, но нельзя вывести организацию аутопоэзной ЖМ.

 

Сказанное вовсе не следует рассматривать, как призыв отказаться от использования понятий «системы» и «структуры», применительно к аутопоэзису.  Эти понятия остаются рабочими, но претерпевают изменения в сторону усмотрения в них той же цикличности и рекурсивности.  Так, систему (или то, что мы называем «системой»)  необходимо рассмотреть: 1) в контексте субъекта-наблюдателя и 2) в контексте самого объекта, т.е. феноменально.  Системные отношения между ними могут возникнуть только, как коммуникация двух автономных целостностей (систем). Причем то, что отстраивает наблюдатель (его сознание, модели, воспроизводство свойств наблюдаемого объекта) становится чем-то вроде экосистемной оболочкой аутопоэзного объекта. Наблюдатель, в этом смысле, не создает рассматриваемую систему из глубин собственного воображения, а со-производит ее, подпитывает актами своего коммуницирования автономию ее организации, перемещаясь тем самым внутри границы объекта. Когда же он, наблюдатель, определяет структуру системы в своих речевых актах и письменных экспликациях, то тем самым опредéливает ее, то есть устанавливает ее границу, находясь теперь на внешней ее стороне. 

 

Переход границы  наблюдатель не замечает. Граница остается «слепым пятном» наблюдения, но при этом она не перестает существовать. Можно ли выработать такую метасистемную референцию, которая была бы способна охватить обе стороны границы одновременно – внешнюю и внутреннюю. Полагаю, что нет. Такова природа коммуникации наблюдающих систем с аутопоэзными объектами.

 


[1] Обсуждаем статью «Автопоэзис» (Филатов В.П., Князева Е.Н., Антоновский А.Ю.)// Эпистемология & философия науки. 2008. -№ 3; Конструктивизм в эпистемологии и науках о человеке (материалы «круглого стола» // Вопросы философии. 2008. -№ 3.

[2] Слово «случайность» не полностью совпадает с английским «контингентность» (contingency). Под контингентностью следует понимать непредсказуемую ситуативность осуществленных системой (объектом) выборов в ходе его эволюции. Контингентность в этом смысле указывает на отсутствие подчиненности процесса предписанному извне общему закону. Вместо этого контингентность предполагает, что процессы организации объекта наделены свойствами непредсказуемости, непросчитываемости, амбивалентности в отношении не очерченного в своих границах набора факторов влияния.

 

* Доклад подготовлен при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект 13-33-01009 а1).